Кому-то покажется пустяком, но когда счет идет на часы, былой пустяк врезается в память так, что не выковыряешь. С четверть века назад готовился в печать репортаж о тревожной экологической обстановке в заливчике, что в районе Заозерска. Пора было засылать полосу в типографию, и вдруг колом встал вопрос: почему пишем «в Андреевой губе»?
«Все так пишут...» - «А правильно ли? Звучит несколько коряво, а главное, непонятно, кто имеется в виду, мужчина или женщина - Андрей или Андреева?» Часы тикали, и никакого еще под рукой Интернета. К кому было обратиться со срочным вопросом, как не к человеку, который в свое время работал ответственным секретарем Мурманского отделения Географического общества?
Он отзвонился буквально через пять минут и разложил все по полочкам. Оказалось, газеты писали неправильно. Губа получила имя еще в конце XIX века в честь корабельного врача Андреева - вероятно, отличился, спас кого-то из соплавателей. Стало быть, верный вариант - «губа Андреева».
После нашей публикации коллеги из прочих изданий тоже «перестроились»... И это отнюдь не единственный случай, когда Владимир Сорокожердьев поделился знаниями и выручил газету. Причем, повторюсь, Интернета еще толком не было - все на естественном интеллекте.
Владимир Васильевич был одним из самых верных наших авторов едва ли не все 35 лет существования «Мурманского вестника». Количество публикаций, от небольших заметок до очерков, занимавших несколько полос, просто не подсчитать. Кроме того, более двадцати лет он вел ежемесячную рубрику «Исторический календарь», напоминавшую читателям о самых значительных событиях прошлого Кольского края. И порой был незаменим в качестве эксперта, советчика.
Но в нынешнем мае настал печальный час. Послезавтра - сорок дней с даты кончины, еще через два дня, 6 июля, - 80 лет со дня рождения писателя Владимира Сорокожердьева. Календарь, с которым не поспоришь, бесстрастно сблизил горькое событие и юбилей.
За минувшие недели, кажется, о нем рассказано все. Родился в Кирове, который предпочитал называть на старый лад Вяткой. Там же, живя в селе под Кировом, 15-летним опубликовал первое стихотворение в районной газете. Вскоре семья переехала в Колу, где он окончил 11-й класс школы. Около года провел в этом старинном русском городе, но его история так зацепила, что Владимир Васильевич постоянно возвращался в своем творчестве к ее событиям и славным людям.
Учился в Литературном институте, затем вернулся в Мурманск. Сменил не одно место работы. Хотя, с другой стороны, и не менял, потому что главный его труд творился за письменным столом.
В свой черед выходили в свет книги. Первой стала поэтическая - «Нечетные числа», изданная в 1975-м. Всего, по подсчетам жены, Людмилы Александровны, он выпустил одиннадцать стихотворных сборников, последний, под названием «Полная луна», - в 2024-м.
Параллельно поэт погрузился в историю Кольского края. Ей он посвятил полтора десятка книг. Нельзя не отметить издания с биографиями заполярных Героев Советского Союза периода Великой Отечественной и послевоенного времени. Последняя же большая работа - «Краеведческий мир Мурмана» (2023) - стала данью признательности коллегам-землякам.
И постоянно возвращался к Коле - ее былым победам и горестям, людям, оставившим в ней свой след. Венцом этой части краеведческой работы стала, пожалуй, на редкость выразительно оформленная книга «Пламя его куполов: Воскресенский собор в Коле, 1684-1854». Она рассказывает об истории создания и трагической гибели в огне под ядрами английских пушек 18-главого чуда Русского Севера, которое знатоки ставят наравне со знаменитым Кижским храмом. Причем наш собор появился на тридцать лет раньше.
Он ощущал Колу настолько близкой, своей, что пожелал быть упокоенным в ее земле, хотя уже более полувека жил в Мурманске. И это было исполнено. Он любил Колу, а та отвечала взаимностью, присвоив писателю звание своего почетного гражданина.
Что ж, перевернута последняя страница яркой и плодотворной судьбы...
Последняя? Или не будем торопиться?
Дело вот в чем. В последнее время он готовил энциклопедию города Колы, которому в будущем году стукнет 510 лет. По прикидкам Людмилы Александровны, большая часть работы выполнена. Не по-хозяйски будет, если она так и останется, что называется, в столе. Но найдется ли соавтор, знающий краевед, который сумеет достойно довести дело до конца? Хочется верить, что да, что мы увидим еще одно издание с фамилией Владимира Васильевича на обложке. Он, пожалуй, это заслужил.
Владимир БЕЛЯЕВ.
Тропа к священному озеруВ 1996 году я приобщился к писательскому сообществу Мурмана. Душу греет, когда в тебе видят соратника и создателя произведений искусства - в песенном жанре. Как почитатель поэтов Кольского края, в ту пору шире познакомился и с поэзией Владимира Сорокожердьева - знатока истории, географии, природы Кольского края и, судя по стихам, еще и рыбака. С первых строк приходило понимание, что это большой мастер. Увлекало его умение плавно переходить от описаний природы и событий к серьезным обобщениям о жизни простого человека, общества и всей страны. В творчестве он несуетен, глубоко погружен в психологизм явлений разного рода. Все более активно занимаясь краеведением и документалистикой, не оставлял и поэзию, продолжал ворошить рифмы и воспевать моментальные впечатления в стихах. Красота природы для него не фигура речи, а то, что помогает черпать силы для творчества и жизни.
Кажется, в 2015 году я впервые отправился с Владимиром Васильевичем в его владения на Сейдозеро - то из них, что находится у Серебрянского водохранилища. Мы приехали к месту высадки на автобусе, шедшем в поселок Туманный. Но cначала Васильич осмотрел и взвесил руками мой рюкзак под 20 кг. И предложил еще раз обдумать, что можно оставить в укромном месте, ведь назад придется нести гораздо больше и очень долго. Я-то перед отъездом подивился его полупустому рюкзаку, а тут понял, что, поскольку в тундре есть избушка, значит, все необходимое уже на месте. Он же для открытия сезона взял лишь овощи, легкую закуску, книгу, смену белья. Эта отработанная рациональность в походной жизни проглядывала во всем.
Лето было на подходе, и снега по Серебрянке уже растаяли, хоть здесь они всегда сходят позже на неделю-две. Мы были уже третий час в пути, шли мимо большого озера по сопке и сначала услышали гусиный гогот, а в скором времени уже пять-шесть диких гусей подлетели к нам на расстояние 20 метров и стали кружить вокруг, возмущенно крича и предупреждая, чтоб мы шли своей дорогой и не ходили к гнездовьям. Что мы и сделали, увидев их боевой настрой. Васильичу это было не в новинку, и его больше заботил свежий медвежий след на тропе.
Вскоре мы были уже возле его первой землянки у речки между озерами и, осмотрев ее, поняли, что беспокоиться не о чем, все в порядке: ни незваных гостей, ни разрушений. Отдохнув, на следующий день мы миновали еще один хребет с распадком и озерами и все это время шли по тропинке, ее проложил к своим угодьям сам Васильич с сыном Володей, которого брал с собой с самых ранних лет. И конечно, с попутчиками, среди которых были и известные мурманские поэты Владимир Смирнов, Александр Миланов, однажды даже Николай Колычев, и краевед Михаил Орешета.
Мы вышли на берег Сейдозера, достали из железного ящика надувную лодку, накачали и через 20 минут уже были возле рыбацкой обители, которую передали ему и друзьям оленеводы, прежде работавшие и жившие там.
Домик этот, конечно, видал виды и разных жителей, он обветшал и покосился, но жить было можно - и нужно. В дальнейшем сын Сорокожердьева подверг его реконструкции и обил железом, поскольку уже не раз нижние гнилые бревна прогрызала росомаха, и рыбакам приходилось выкуривать ее из-под коек.
Случалось прогонять от дома и медведя, который приходил на запах отходов от очистки рыбы. Для этого оказалось достаточно крепкого русского слова вкупе со звоном чугунка.
Много разных бесед провели мы, отдыхая у стола, много рыбацких бывальщин довелось услышать от Владимира Васильевича. И всегда чувствовалось, что он здесь не просто горожанин, который отводит душу с удочкой, а хозяин и блюститель окрестностей, озабоченный дальнейшей судьбой этих мест и рыбьего стада, стремящийся поступать так, чтобы и внукам, и правнукам остались эти тундры, озера в чистоте и наполненности.
Васильич повел меня на верхние озера, где можно было тогда на удочку или спиннинг поймать кумжу. Вначале моему взору явилась длинная гряда наверху, похожая на крепостную стену. Уходя влево, она возвышалась и переходила в сопку, у подножия которой открывается как бы амфитеатр и лобное место вождя или шамана для всяких сакральных и общих событий древних местных жителей. Становилось понятно, почему Сейдозеро считается священным для них местом.
Как-то на другом берегу соорудили домик новые пришельцы. Привезли все на снегоходах и начали было рыбалку по принципу - перегородить всю акваторию сетями и отхватить побольше. Прямая угроза местному рыбьему стаду, его будущему. Это сильно возмутило Владимира Васильевича. Он, не раздумывая, навестил пришлую компанию: представился и провел серьезную беседу. Кажется, подействовало: летом я ни разу здесь не видел других рыбаков. С тех пор все знали, что на озере обстановку контролирует писатель Сорокожердьев.
Тем же, кто навещал и ночевал в этой избушке, сразу было понятно, где место хозяина, поскольку над его нарами находится полка с книгами и журналами разных времен и всякие бытовые принадлежности. И я ни разу не видел, чтобы он садился или ложился на другое место. Всегда на свое - почти до 80 лет…
Печально, что силы его покинули, болезни подорвали здоровье. На свой день рождения в начале июля он всегда стремился выйти из тундры, объединиться с семьей, почистить перья, сдать наработки для печати. Но вот нынче чуть-чуть не дотянул… Теперь мы за него будем собираться в этот день, дабы помянуть нашего товарища.
Александр Базанов, бард, композитор, поэт.
Опубликовано: Мурманский вестник от 02.07.2026
